Закончив курсы медсестер, ухаживала в госпитале за ранеными, затем настояла на переходе в мастерскую, где изготовляли части для оружия. В декабре умерла мама. Чтобы ее похоронить, пришлось рассчитываться (за гроб, за могилу) пайковым хлебом. Потом четыре дня мне пришлось сидеть голодной. А тут и мастерская закрылась — кончились материалы.
Выжила я чудом. В поисках работы пришла в один госпиталь, а он после бомбежки выехал. Ходить я больше не могла и, завернувшись в матрацы, легла на кровать. Случайно меня нашли военные и отправили в госпиталь, где с трудом поставили на ноги. Затем трудилась на строительстве оборонительных сооружений, училась на швею.
Когда 25 мая 1943 года мне исполнилось 18 лет, получила повестку из военкомата. Через месяц я уже была в расчете 37-миллиметрового зенитного орудия. Наша батарея отдельного зенитного артполка стояла на Охте, защищая небо
Ленинграда от гитлеровских стервятников. После прорыва блокады с однополчанами участвовала в боях за освобождение родной земли. Последние залпы наших зениток прозвучали как салют Победе.
Е. Д. Багров, гвардии лейтенант:
- Это было в Восточной Пруссии. Наша разведгруппа получила задание найти спрятанный немцами янтарь. С двумя бойцами заходим на территорию, обнесенную кирпичным забором, — ни души. Из горящего здания тянет смолянистым запахом янтаря, но войти невозможно.
Темнело. И тут мы неожиданно встретили литовскую девушку, угнанную из дома на работу в Германию. Она рассказала, что в бункере скрываются немцы, которые должны все взорвать. "Выкурили" оттуда двоих, которые тут же подняли руки вверх. Я приказал им срывать крышу на горящем цехе, а наши солдаты работали внизу. С огнем боролись всю ночь, а утром… обнаружили стоящий почти рядом пороховой склад, угол которого уже обуглился. От его двери шла вглубь дорожка из пороха, которая и должна была привести в действие "адскую машину".